Читать стихи, прозу,
слушать песни,
поэта, барда Лидии Оганесян.

Интеактивная книга-игра

Новая интерактивная книга стихов и прозы «Искусство сопричастья» уже в продаже!

Купить в Литлавке Л.Оганесян. Интерактивная книга-игра



   Встретились они так давно, что она с трудом посчитала годы их знакомства. Это случилось почти девять лет назад жарким летним днем на берегу теплого моря.
   Он появился в скалах и дружелюбно заговорил. Друзья звали его Джек, хотя на самом деле он был Евгением. Он был доброжелателен, приветлив и не вызвал раздражения своим появлением. Ей он показался очень приятным: открытый взгляд, простота и откровенность - всё это подкупало её в людях. Анастасия всегда очень пристально всматривалась в людей, отвергая общение с теми, кого она для себя назвала людьми с двойным дном. Джек был не таким. Эта нечаянная встреча положила начало долгой истории.
   Они встречались редко, иногда созванивались и, поговорив по телефону, долго не видели и не слышали друг друга. Но, казалось, долгие перерывы вовсе не являлись помехой для общения, и часто следующий разговор начинался с того, чем закончился предыдущий полгода назад. Они жили каждый своей жизнью и не посягали на независимость друг друга.
   Но недавно, на девятом году их знакомства, случилось невероятное: он приехал, потом приехал снова , и что-то натянулось между ними как связующая нить.
   Он много раз говорил ей, что она прекрасна и что привлекла она его внимание с той первой встречи на жарком южном берегу. Но Анастасия всегда пыталась отшутиться и держала дистанцию, понимания, что между ними ничего не должно быть - у него была семья. Менее всего ей хотелось внедряться в спокойную, устоявшуюся жизнь других даже тогда, когда жизнь эта была далека от идеала. Про его жизнь она совсем ничего не знала и не могла судить о том, насколько он счастлив, и теперь, когда их отношения перешли некую запретную черту, которую она нарисовала, она старалась, чтобы во всем этом не взяли верх чувства - её и его,потому что тогда отношения становятся нерегулируемыми.
   Ей было хорошо с ним. Каждый раз, приезжая, он привозил ей розу, темно-бордовую , огромную, которая потом долго стояла, напоминая о нём. Они могли болтать обо всем - с ним она чувствовала себя абсолютно раскованно, у них было много общего, и им всегда было о чём говорить. Близость между ними наступила так же естественно, как и общение, не требующее никаких усилий.
   - Тебе было хорошо заниматься со мной любовью, - спросил он.
   - Ты хочешь сказать сексом,- поторопилась сказать она, опасаясь слов из области чувств, стараясь как можно быстрее заземлить ситуацию.
    Тень пробежала по его лицу, еле заметная тень.
   - Так мы занимались сексом? - спросил он, и голос его звучал чуть глуше.
   - Конечно, - ответила она, - как можно назвать любовью то, что случилось сегодня? Страсть, минутное затмение.
   И она постаралась как можно искуснее завершить этот разговор, грозящий выяснением отношений.
   Когда он уехал, она подумала, что больше, конечно, ничего не будет, и забыла о нём. Когда его образ всплывал, она безжалостно гнала его, понимая, что отношения с ним - ошибка, которую нужно исправить сейчас, пока ещё не поздно. Так прошел год.

*****



   Что случилось сейчас, она ещё не успела осознать: он появился, стремительный, как вихрь, нежный и сильный, и она не смогла оттолкнуть его. Она всё еще пыталась держать дистанцию, но чувствовала, что бастионы рушатся. Она была нужна ему - это она чувствовала всем своим существом, но так и не понимала, что с ним происходит. Он дарил ей свою нежность, но нуждался в нежности не менее, чем она, и даже малейшее проявление её находило в нём немедленный отклик.
   Теперь она думала об этом, расставшись с ним, и не могла понять, какая сила бросила их друг к другу. Теперь, когда она не строила никаких планов на будущее, когда она не боялась остаться одна, когда она привыкла к одиночеству и справлялась со всеми проблемами самостоятельно, что могло вынудить её сократить дистанцию и подпустить его к себе так близко! Она даже испытала к нему что-то вроде любви, но любовь всегда была для неё чем-то всепоглощающим, делающим её зависимой и уязвимой. Теперь ничего подобного не происходило: она испытывала к нему ровное теплое чувство, которое не приносило боли, не выводило из состояния равновесия - просто она знала, что он есть и что она дорога ему.

*****



   До сих пор Анастасия не понимала, что привело его к ней: давнее ли желание или нынешнее одиночество. Однажды она почувствовала, что за внешней общительностью кроется какая-то потаенная тоска. Она не стала задавать вопросов, но не однажды потом вспомнила это выражение не веселых глаз на улыбающемся лице. Она не была любопытна, давая людям свободу в произнесении тех или иных слов, но ей казалось, что при наличии семьи, друзей, знакомых он всё - таки безумно одинок. Но это было из области её догадок, и она перестала думать об этом.
   Он восхищался ею. Она была в его глазах и умна, и красива, и талантлива, и обворожительна, и темпераментна, и сексуальна.
    - Ты знаешь, что у тебя удивительная кожа? - говорил он каждый раз, проводя рукой по её коже, - она бархатная и такой просто не бывает!
   И тогда ей казалось, что однажды, почувствовав под рукой бархат её кожи, он уже не смог её забыть, и поэтому он сейчас здесь. Но это тоже была догадка. В целом же её удивлял не столько он, сколько она сама: их редкие встречи приносили ей удовольствие, а долгое его отсутствие не причиняло боли.
   Она жила по заведенному ею порядку. Тьма дел, постоянное движение и полное изнеможение, когда, наконец, кончался день и можно было отдохнуть. И так каждый день. Изредка привычную кутерьму прерывал его звонок, потом приезд, бордовая роза, разговоры, проведённая вместе часть ночи. Она смотрела ему вслед, когда он шёл от её дома к машине, тьму ночи прорезали зажжённые фары, и, махнув на прощанье рукой, он уезжал в глухую ночь, а она засыпала без чувства боли или досады.
Как жил он без неё, она не знала. У него была семья - жена и дочь. Он, безусловно, любил их. Судя по всему, отношения между ним и его женой были прекрасные, они понимали друг друга, но какая-то сила влекла его от нее через весь город в дом другой женщины, которая, проведя с ним несколько часов, могла не вспоминать о нём до следующего звонка и приезда. Она ничего не ждала от их отношений. Она знала точно, что никогда не переступит грань его семейной жизни и никогда не даст ни малейшего повода хотя бы надеяться на что-то в будущем.
   Ей были знакомы подобные отношения в других семьях, когда муж и жена давали друг другу свободу в сексуальной жизни, при этом не покушаясь на незыблемость брачных уз. Ей казалось, что у Джека как раз тот самый случай, но она никогда не спрашивала его об этом, потому что боялась узнать что-нибудь лишнее, что кардинальным образом могло изменить их отношения.

*****



Их интимная близость пришлась на то время, когда она оказалась одна. Порвав отношения с прежним возлюбленным, она ещё не видела достойного кандидата среди окружающих. Тут-то всё и произошло. Он и прежде всегда чувствовал, когда она была одна, предлагая ей своё общество, теперь он снова появился - сначала позвонил, а потом приехал. Она не возражала. Не желая секса, она видела в нём своего друга, одного из немногих, преданных и верных, а сейчас ей необходимо было поговорить с другом. Они разговаривали, им было легко, потому что ни прошлое, ни настоящее не втискивало их в границы дозволенного, и они могли говорить обо всем просто и открыто. Они пили коньяк и разговаривали, и в какой-то момент она почувствовала, что он её не слышит, что взгляд его изменился и между ними возникло незримое напряжение. Она прислушалась к ощущению и вдруг отчетливо поняла, что причина метаморфозы в том, что он её безумно хочет, сейчас же, здесь, что он не может побороть мужского желания обладать её телом, стать на несколько мгновений её повелителем, касаться её бархатной кожи и вдыхать аромат её тела. Страсть пересилила разум, и он бросился к ней, как бросается путник к ручью, и захлестнул её потоками мужской силы.
   Позже, когда она вспоминала эту их встречу, она убедилась в том, что не хотела интимной связи с ним, боясь потерять его как друга, но не смогла устоять перед шквалом его страсти.
   Прошло полгода. Они изредка встречались. Однажды, уходя от неё ночью, он казался таким одиноким, таким бесконечно далеким от земной суеты человеком, что она немного испугалась. Прежде таким она его не видела. А так как вопросов она не задавала, ограничиваясь той информацией, которую он сам ей давал, ей трудно было понять причину всего этого. Несколько дней она не могла избавиться от навязчивого видения его глаз, полных одиночества и тоски, и, думая об этом, вдруг поняла, что начинает привязываться к нему, желать его присутствия, желать его внимания не изредка, а каждый день и каждый час.
   Поняв это, она приняла решение - единственное возможное и верное в этой ситуации: расстаться.
   Когда он позвонил вновь, она рассказала ему историю о том, что встретила другого человека, и не позволила ему приехать. И хотя ей было очень одиноко, она понимала, что продолжение отношений повлекло бы разрыв с семьей, а она не хотела быть причиной чужого несчастья.

*****



   Через два месяца она убедилась в правоте своего решения. С укоризной он сказал ей, что в то время, когда между ними начался роман, у него была другая женщина, с которой он расстался ради неё, Анастасии, ему по-прежнему не хватало её в жизни, и он готов был примчаться по первому зову. Но она-то знала, что никогда не позовёт.

*****



   Вместе с тем он не пропадал, а звонил с завидным постоянством. Они болтали по телефону иногда часами. Им было по-прежнему легко. Он то и дело просил пригласить его в гости, но она отказывалась под разными благовидными предлогами. Нельзя было допустить того, чтобы все началось сначала. Она слышала в его голосе надежду на то, что если они встретятся, то прошлое всколыхнет их память и невидимая его нить снова соединит их. Но Анастасия была тверда, хотя с каждым разом все труднее было придумать предлог, чтобы отказать. Наконец, она просто и прямо сказала ему о том, почему считает невозможной их встречу. Какое-то время он молчал, потом вздохнул, но всё же не отступился, проговорив, как он давно её не видел и как хочется просто посмотреть на неё и поговорить.
   Повесив трубку, она застыла, погрузившись в воспоминания. Перед её мысленным взором пронеслись все их встречи, от той, первой, на морском берегу, когда он, загорелый и длинноволосый, выплыл из прозрачной воды, до последней, в память о которой на столе ещё долго стояла бордовая роза. Тогда же она подумала, что, если бы он был свободен, наверное, было бы всё прекрасно, они бы были вместе, и не пришлось бы расставаться. Но она поставила уже последнюю точку, больше похожую на многоточие.

*****



   Прошло два года, и они встретились вновь. Впрочем, встречались они и раньше, два или три раза, и довольно регулярно болтали по телефону, но казалось, что уже никогда не вернётся та страсть, которая соединила их прежде. Они оставались друзьями, поскольку общие впечатления и память связывали их вот уже больше десяти лет. Но вот он появился вновь, и что-то всколыхнулось внутри, и вновь взаимное притяжение заставило их соединиться. И вновь на столе стояла огромная бордовая роза, соединяя прошлое и настоящее.
   Анастасия чувствовала стеснение и неловкость. Укоренившаяся в её сознании мысль, что все, что могло быть, уже позади и возврата не будет, мешала ей. А Джек был таким близким и нежным, что мысли путались, заставляя рассудок замолчать и пробуждая естественное желание - плыть по течению, отдаваясь волнам чувств, а там - куда кривая вывезет!
   - Ты отвыкла от меня? - вдруг спросил он.
   - Это не удивительно, -ответила она,- ведь два с лишним года...
   И в это мгновение она вспомнила всё: и нежность его объятий, и мужскую уверенность, и свою привязанность к нему, и желание, чтобы он был рядом всегда, и последовавший за этим разрыв. Но сейчас ей было так хорошо с ним, что она тотчас же все забыла. Ей вдруг захотелось, чтобы и ему в эти мгновения стало умопомрачительно здорово, и она стала гладить его длинные волосы, чуть касаясь губами его губ, чувствуя каждой клеткой, как отвечает его тело на прикосновения. Потом, когда улеглась волна восторга и наступило осознание, каждый подумал, что произошло то, чего не должно было случиться, но ... случилось.
   - Тебе было хорошо? - спросил Джек.
   - Да, очень.
   - Мне так хотелось, чтобы тебе было хорошо со мной.
Но она промолчала, полагая, что ответ:мне тоже,- самое банальное, что можно было сказать. А ведь он озвучил то, о чем думала и она.
Несколько минут молчания... Сигарета. Глоток вина. И они вновь заговорили. И в их разговоре прошлое вновь причудливо переплелось с будущим. И она подумала: наверное, мы никогда не сможем забыть и расстаться.
Вскоре она должна была уехать на Форос, культовое место для всех, кто побывал там однажды, но для них - ещё и место их первой встречи и, казалось, случайного знакомства, затянувшегося более чем на десять лет. Заговорив об этом, они словно окунулись вновь в прозрачную синюю воду под знойным солнцем, и он загрустил, поскольку вот уже четыре года не был там.
   - Так в чём же дело? На неделю ведь всегда можно вырваться, - сказала Анастасия.
И, кажется, эта идея ему понравилась и все более стала овладевать им. И вот уже в глазах его загорелся огонек азарта, и он стал мечтать о том, куда они пойдут, если он приедет на этот вожделенный берег.
   Потом он уехал, и как воспоминание об этой встрече еще долго стояла бордовая роза.

*****



   А перед самым её отъездом они встретились снова. И снова появилась бордовая роза, и снова их притянуло друг другу, а потом они вместе вышли из дома, ехали на машине, шли рядом, и она вновь поймала себя на том, что ей нравится, когда он рядом, нравится, когда на них смотрят, нравится вести машину, когда он сидит по-соседству, нравится, что, возможно, он приедет на Форос, нравится фантазировать о том, что будет , если...
Окинув перед отъездом последним хозяйским взглядом квартиру, она увидела бордовую розу, стоящую на столе.

*****



   Теперь она сидела на берегу любимого моря среди знакомых до мельчайших подробностей скал. Дул сильный западный ветер, срывая палатки и выдувая душу. Из-за перевала валили свинцовые тучи, время от времени начинался дождь. Казалось, солнце забыло о времени года и даже не показалось после ночной грозы. Шел четвертый день её пребывания здесь, а она уже думала о том, что, может быть, он все-таки появится. Впрочем, она не очень рассчитывала на это, ведь обстоятельства могли сложиться по-разному, но очень хотелось, чтоб однажды, когда его не ждут, он вдруг появился здесь, и прошлое встретилось с будущим.

   Прошло две недели. Ни вчера , ни сегодня он не приехал. И хоть Анастасия не ждала его и почти не верила в то, что он может приехать, чувство разочарования всё же вкралось в её спокойную жизнь. Если он не приехал сегодня, то уже и не приедет. Это она знала. И что ему снова помешало, об этом оставалось только догадываться. Видимо, сила её притяжения была не столь велика, раз обстоятельства помешали ему.
   Пройдет еще неделя, её последняя неделя здесь, в одном из немногочисленных мест, где она чувствовала себя легко и беззаботно, и она приедет в свой полный хлопот город, где жизнь не потечет, как здесь, а помчится, и он позвонит, сказав: "Пригласи меня в гости, ну хоть на загар посмотреть". А она подумает: почему всегда, когда хочется, чтобы он был рядом, его нет?
Но это будет только через неделю. А сейчас она смотрела на высокое небо с плывущими облаками, на величественную стену гор, слушала шум прибоя и умоляла время приуменьшить свой шаг, чтоб неделя эта продлилась подольше.

   Но время неумолимо. Наступила последняя ночь её пребывания здесь, на том самом клочке земли, где она всегда чувствовала себя на месте, будто именно здесь ей было заповедано родиться и жить. Она смотрела в звёздное небо. Луна уже начинала стареть и каждый вечер всходила на небо всё позже и позже. Небо было тёмное, и на нём тысячами неверных огоньков мерцали звезды.
   Она сидела одна в своём каменном гроте, и щемящее чувство любви пронизывало её. Она гладила камни, слушала еле различимый плеск волн, а чувство утраты уже точило её изнутри. Вместе с тем глубинную благодарность Богу и судьбе за счастье, однажды подаренное ей и длящееся вот уже какое лето, испытала Анастасия в этот миг. И она благодарила эту благословенную землю и это море, и эти скалы. А потом вдруг стала читать им стихи, написанные когда-то здесь. И всё вокруг притихло, и её голос, читающий нараспев, отражался в камнях не эхом, а рокотом, и, казалось, скалы подпевали ей своими низкими голосами:
По ночам оживают камни
и выгибают станы,
и танцуют под музыку моря,
завораживая нас с тобою.
И камень не кажется плоским
в огнях ночных и отблесках.
Он неизменно меняет форму,
и вовсе он не покорный
раб земли, вросший по грудь
в эту родную твердь.
Он стремится к небу прильнуть
и звёздам песни пропеть.

   Прочитав это стихотворение, она вновь вспомнила о Джеке. В год их знакомства она написала эти строки. И сейчас Джек словно материализовался, и вновь она подумала: почему его нет рядом? В этой прагматичной жизни так недоставало ей романтики. А здесь сам воздух был пропитан сказочностью и отсутствием обыденности. Ведь их московская жизнь вряд ли похожа на сказку. Редкие встречи, долгие разлуки. И лишь бордовая роза... Здесь всё могло бы быть не так. Тепло камня и освежающее дуновение бриза, жгущие тело лучи и прохлада до дна прозрачного моря, лунный свет, оживляющий скалы, и языки пламени костра, заставляющие плясать всё, что так статично, одуряющий, ни с чем не сравнимый запах можжевелового дыма - всё это было так восхитительно, что не хватало только влюбленности. Впрочем, влюбленность можно было себе придумать. Не хватало реального объекта, достойного всей этой красоты.

*****



   Он мог бы быть рядом в пучине морской, и тогда они поплыли бы к самому горизонту, где вода кажется тёмно-лиловой и в недрах её плещутся стада дельфинов. Он мог бы быть рядом, и, взявшись за руки, они шли бы на яйлы встречать рассвет. А любовью дышал бы и сам воздух. Вот так могло бы быть. Но он не приехал. А теперь уезжает и она, чтобы на целый год проститься со своей любовь.

*****



   Город встретил её проблесками солнечных лучей на сером небе. Анастасия испытывала двойственное чувство - радость и печаль - от приезда сюда, в город её жизни. Дом распахнул двери и тихонько зашептал, вторя радостному визгу собаки - хозяйка вернулась. Всё казалось каким-то новым, неожиданным после трехнедельного отсутствия. А в вазе стояла роза, совсем засохшая, но пустившая свежий побег. Три дня прошли в угаре возвращения, в суете, в телефонных звонках и заботах. На четвертый день позвонил Джек, сказав именно то, чего она ждала.
   -Как бы на тебя посмотреть? Очень хочется увидеть твой загар.
И, как прежде, первым желанием Анастасии было отказаться, не пустить и больше никогда не встречаться.
Но Джек проявил завидную настойчивость, найдя её на следующий день в гостях, и уговорил встретиться.
Когда тёмным вечером она подъехала на машине к своему дому, в свете фар вырисовалась его фигура с неизменной бордовой розой.
После обрушившейся на неё Москвы со смертями, взрывами, травмами и полной неразберихой, Анастасия чувствовала себя ужасно, и, казалось, что трехнедельный рай - глубокое прошлое, уже почти забытое ощущение покоя и счастья. Выйдя из машины, ей очень захотелось просто прижаться к нему, защитившись от всего на свете за его широкой спиной.
Сделав это, она вдруг остро почувствовала, как он близок и дорог ей и как замечательно надежны его спина и крепкие объятья. Потом они зашли в дом, и первый глоток резкого, на её взгляд, коньяка согрел её изнутри.Они разговаривали, как и прежде, не испытывая неловкости, а потом она стала читать ему стихи, написанные в Форосе, куда он так и не доехал. Ему стало грустно: ведь всё, что могло бы произойти, представилось ему сейчас особенно зримо, а главное - в стихах было то ощущение Фороса, которое узнал бы каждый, кто хоть раз побывал там. И сразу захотелось тепла, солнца и ласковой воды.

*****




   Так они оказались в ванне под струями теплой, но (какая жалость!) не солёной воды, сходя с ума от жгучего желания, но испытывая себя на выносливость. И ей представлялась совсем иная картина: блеск кафеля померк, сменившись темными тонами камней, а льющаяся вода вдруг стала водопадом, прозрачным и ласковым. Быть может, ему в этот миг тоже виделись иные зарисовки. Так они стояли, нагие и счастливые, любуясь друг другом. Иногда реальность возвращалась. Тогда Анастасия закрывала глаза и снова окуналась в иллюзию. Почему-то ей всегда хотелось заниматься с ним любовью где-нибудь в горах, в море, в нагромождении камней, под струями водопада. Этот вымышленный антураж казался более гармоничным, чем московская квартира. А он продолжал гладить её загорелое тело, и дрожь уже едва сдерживалась, потому что желание быть с ним затмило все остальные.
Потом они сидели и разговаривали. Он в кресле, она - на его коленях. Сегодня ей все время хотелось касаться губами его кожи, гладить его. Обычно она была сдержанна. Но сейчас ей не хотелось сдерживать своих желаний, ей хотелось быть собой.
Так, разговаривая, они вдруг подошли к опасной черте, к тем вопросам, которых прежде не задавали друг другу, разве что себе. Джек спросил о её бывшем муже, отце её ребенка, с которым она ездила отдыхать. Он не мог понять, как, проведя три недели вместе, он мог не желать обладать ею. Анастасия, в свою очередь , спросила о его жене и о том, почему он здесь. И вдруг он ответил. Ответил так просто, как будто эта фраза уже не раз звучала прежде:
- Потому что я тебя люблю.
Анастасия даже сразу не отреагировала на это признание, задав ещё какой-то вопрос. Лишь на следующий день она вспомнила и удивилась тому, что в его словах не было никакой патетики, свойственной первому произнесению подобных слов. Быть может, он сам уже свыкся с этой мыслью, а может, просто забыл о том, что никогда прежде не говорил ей этого.
И в этот миг ей вдруг ужасно захотелось прочитать ему рассказ об их романе, рассказ, который вот уже несколько лет писала она, рассказ, которому не суждено еще быть законченным. Прежде она думала, что никогда не будет читать ему написанного. Теперь же взяла отпечатанную часть и то, что существовало пока только в рукописи и, сидя на его коленях, обняв его одной рукой за шею, чувствуя под пальцами тепло его кожи, стала читать тихо и просто, без всякого пафоса то, что когда-то было то счастьем, то болью. Она смотрела в рукопись и не видела его лица, но пальцы ощущали всё, что он чувствовал в эти минуты. Он был взволнован. Вряд ли сейчас он смог бы говорить.

*****



Что-то удивляло его, что-то вызывало гордость и удовлетворение, а порой он кивал головой (она чувствовала это по движению воздуха где-то над плечом), когда её мысли, чувства и память рисовали картины особо ярко. Он помнил многое, слишком многое, и кивок головы означал его внутреннее согласие или удивление от неожиданно подобранных слов. Анастасия не останавливалась, ворожа словами. Да остановка была бы и неуместна. В паузу ничего нельзя было вставить. Можно было лишь испить до дна, а потом, отдышавшись, взглянуть друг на друга по-иному.
Спустя некоторое время он сказал:
- А я бы написал всё по-другому.
И она попросила:
- Расскажи мне эту сказку про нас.
Но он отказался, как-то даже слишком поспешно, будто бы боясь, что лавина слов сама вырвется наружу.
- Тогда напиши нашу историю. Это ведь удивительно интересно: роман глазами мужчины и женщины.- Ей очень хотелось заразить его этой идеей, и , казалось, Джеку она тоже понравилась. Он сказал:
- Я попробую, но пишу я совсем не так, как ты.
- Конечно, не так, но ведь в этом и заключается ценность. Совместив эти два рассказа, мы создадим нечто совершенно новое.
- Да, я ещё не видел ничего подобного.
Потом он прочитал ей свое стихотворение. Поразительно, но оно было написано от лица женщины. Впервые в жизни и он задался вопросом: почему оно так написалось. Это было давно, ещё до их знакомства.
- Наверное, я предчувствовал тебя, -сказал Джек.
- Или это память о прошлой жизни в женском воплощении, когда ты жил на берегу Понта и слушал плеск прибоя.
Так проходила ночь. За окном было темно, по подоконнику стучал дождь, и было удивительно уютно в доме вдвоем. Казалось, эта ночь не кончится никогда, так много происходило, так много было сказано и услышано. Слова переплетались с объятьями, объятия со словами. Это был их мир, мир, в котором можно было быть собой, и эйфория от совместности заслоняла от них реальность.
Очнувшись, Анастасия взглянула в окно. Сквозь темные шторы пробивался свет утра, а не рассвета.
- Мы не заметили, как пронеслась ночь,- сказала она, разочарованно глядя на свет, лишающий мир таинственности и доверительности.

*****



Ему нужно было уезжать, но они снова никак не могли расстаться, продлевая минуты совместного бытия.
Ночью он сказал: "С тобой хочется быть, а не бывать". Сказал, ещё не зная о том, что также думала и она. Сказал, осознавая невозможность желаемого. И добавил: "Но пока это невозможно".
- Я знаю,- отозвалась Анастасия.
А про себя подумала: не пока, а никогда.
Он ушёл в дождь, и она смотрела в окно, ища его глазами. Потом вдруг увидела. Он шел медленно, точно сосредоточенно думал о чем-то, не замечая дождя. Вдруг он оглянулся и стал искать взглядом её окна и, видимо, не найдя, пошёл дальше и скрылся из виду. Он уехал, и снова не было ни тоски, ни боли. Вспоминая о нём с теплым чувством, Анастасия легла в постель и уснула. А проснувшись, ощутила всё ту же легкость. Было воспоминание о чудесной ночи, полной понимания и близости.
Вечером он позвонил. Его тоже влекли воспоминания, возвращая в ночь. Он продолжал жить этими ощущениями и не хотел их отпускать.
- У меня то и дело всплывают фрагменты твоей прозы,- сказал он,- и я над ними думаю. Есть вещи, которых я раньше не знал.
И тут Анастасии вспомнилась другая фраза, сказанная им ночью:” Я многого не понял, но точно понял одно: твое отношение ко мне гораздо серьезнее, чем я думал. И это льстит”.
Прервав её воспоминания, он произнес:
- А сегодня мы были, как дети, дорвавшиеся до секса.
- Это точно,- откликнулась она,- как дети, с той только разницей, что они ещё в этом ничего не понимают, а нравится сам процесс.
- Удивительно точно ты иногда формулируешь мысли!
- Не иногда, а всегда. Ведь ты в этом убедился.
Они говорили долго, словно не было целой ночи, будто не виделись они целый год. И если бы не скорый его отъезд, проговорили бы еще. Но пришло время попрощаться до какой-то неведомой новой встречи.
-Хорошо, что он есть,- подумала Анастасия, клядя трубку.
О чём подумал Джек, быть может, расскажет его повесть.

©2012 Все права принадлежат автору.При копировании ссылка на PoetLidiaOganesyan.ru обязательна